bp21_Георгий Козулько (bp21) wrote,
bp21_Георгий Козулько
bp21

Categories:

Мой духовный путь. Часть 5. Работа в Беловежской пуще. Наука

(Продолжение. Начало здесь, здесь, здесь и здесь)

Итак, после окончания университета летом 1985 г. я приехал в Государственное заповедно-охотничье хозяйство "Беловежская пуща" (ГЗОХ), проработал там 3 месяца и был призван на военную службу. В вузе я получил распределение на 3 года для отработки учителем в сельской школе, но не явился туда, фактически удрал в Пущу. Чтобы избежать негативных юридических последствий и сэкономить 1 год, я должен был уйти в армию.

Хорошо помню свой первый приезд в Беловежскую пущу. Здесь я был один раз в детстве, но кроме музея природы, диких животных в вольерах с деревянной оградой и плавающей щуки в небольшом бассейне возле музея ничего не помню. На этот раз всё было иначе. Да и Пуща была еще та, тогдашняя, которая до бамбизма (под таким названием в историю войдет пущанский период 2001 - 2010 годов, от слова "бамбить"), не вырубленная и не радикально измененная.

Я прошел через входные ворота (также фото здесь, позже всё это было ликвидировано, т.е. переделано) в административно-туристический центр и как будто попал в нечто волшебное, в необыкновенно чудесное и неповторимо красивое. Я видел прекрасные леса, но НАСТОЛЬКО КРАСИВОГО я никогда не видел! 150-200-летние сосны, ели, дубы, буйная растительность… Я был радостно ошеломлен и сразу понял, что здесь мое будущее, которое ни на что другое я не поменяю!

Зашел к замдиректора по науке Н.И.Будниченко, поговорил и получил его согласие на работу в научном отделе в должности младшего научного сотрудника по специальности энтомология (насекомые). Так сбылась моя мечта – заниматься научным изучением своих любимых насекомых, да еще в таком красивом месте! На радостях углубился в лес и прошелся по лесной сказке...

Скажу сразу, что Пуща была лишь внешне прекрасным местом. Внутри там были непростые людские отношения. Это был свой маленький мирок со своими законами, который тогда в целом меня устраивал. Буквально с первой недели работы мне пришлось столкнуться и пройти испытание на лженауку. Меня определили помогать учитывать еловых жуков-короедов. Большинство ловушек пришло в негодность, но их продолжали использовать. Из-за этого результаты были ошибочными. Я сообщил замдиректору, но тот отмахнулся, мол, ничего нельзя сделать, продолжай. Для меня точность научных исследований была непререкаемым правилом. Тому меня научили университетские наставники. Поэтому я возразил, что это не наука, а "липа". Чем разозлил научного начальника и в ответ получил, мол, молод еще перечить. Но я не отступил, предложил идею модернизации ловушек, которую также не приняли. Возникла конфликтная ситуация. Меня отстранили от этой темы и дали другую, по почвенным беспозвоночным, а также пригрозили увольнением. Позже замдиректора не пустил в командировку оформиться в аспирантуру, сказав, что сначала нужно года 3 поработать, а там видно будет. Правда, мне удалось это сделать втихую, без разрешения, во время его отсутствия :) Когда он узнал позже, возмущения не было предела. Поэтому мой уход в армию был для меня, возможно, своего рода спасением.

За время моей службы в армии замдиректора Н.И. Будниченко, специалиста по удобрениям, уволили из Пущи с официальной формулировкой за развал научного отдела, который он осуществил за 9 лет. Поэтому через 2 года я возвращался уже без каких-либо опасений под руководство нового зама, лесовода В.А. Толкача. Немного отдохнул, сыграл свадьбу с дождавшейся меня Татьяной и осенью 1987 г. приступил к полномасштабным научным исследованиям по теме "Почвенные беспозвоночные лесов Беловежской пущи".

О самой научной работе в этой теме нет смысла рассказывать. Все как обычно: полевые исследования и сборы материала, его обработка в лаборатории, написание научных статей, коллекции отчеты, конференции и т.д. Скажу лишь, что я работал изначально на научную идею, а не на кандидатскую диссертацию. Поэтому в нее вошли лишь где-то 15% от собранных научных материалов и она стала побочным, а не основным продуктом моей работы. Остальные результаты планировались на возможную докторскую диссертацию. Для этого исследования (почвенные раскопки) велись по очень напряженному графику: четыре раза по две недели в год, по 16-20 часов в день в течение первых двух лет, затем менее интенсивно. Плюс каждые 10 дней смена почвенных ловушек и "кошение" энтомологическим сачком. Обычным делом было съездить на велосипеде на пробную площадь за 10-30 км, выполнить почвенные раскопки, в тот же день вернуться и разбирать, сортировать и консервировать собранный материал до половины ночи, иногда почти до утра. Благо, что тому способствовали тренированные тело, сила воли и самодисциплина, а также четкое видение ожидаемого результата в будущем.

Работал я самостоятельно. Никого моя научная тема не интересовала, поэтому никто меня не трогал, не мешал и не помогал. Такое положение дел в принципе меня устраивало. Независимость в таких делах - важная вещь. Пущанский народ к научным работникам относился в целом отрицательно, считал нас бездельниками и дармоедами. Непонимание непонимающих меня также не беспокоило. Я был всецело увлечен своей наукой и Беловежской пущей, счастлив от этого, делал свое дело и надеялся на лучшее будущее. Я говорил и говорю, что в то время я ни одного дня не ходил на работу. Я ходил заниматься своим хобби, а за это еще и зарплату получал. В этом и есть истинное счастье человека - заниматься своим любимым делом, точнее, одна из важнейших его составляющих!

Так продолжалось 8 лет. В 1996 г. была успешно защищена кандидатская диссертация и присвоена ученая степень кандидата биологических наук. Приятно, что кроме традиционных для этой темы фаунистических и экологических результатов, мне удалось сделать небольшое научное открытие – на основе химанализов и биоиндикации установить явление деградации бурых лесных почв и усиления процесса подзолообразования под воздействием многолетней высокой численности диких копытных в лесах Беловежской пущи.

В Пуще было много экологических проблем и дела с управлением шли не гладко. Но я всецело был поглощен своей наукой, не отвлекаясь на посторонние дела. Лишь в самом начале, в 1988 г., во время перестройки активно поддержал природоохранную инициативу трех научных сотрудников. Они подняли в прессе вопрос об упразднении заповедно-охотничьего хозяйства с его незаконными элитными охотами для начальства и нарушениями природоохранного режима, а также писали письма в высокие инстанции с требованием создать на базе Беловежской пущи заповедник. Вскоре за это последовало наказание: угроза выселения из гостиницы и отказ взять на роботу мою жену, только что закончившую биофак университета. Пришлось идти на поклон к директору и "сдаваться". Тем более, что мои коллеги – борцы за заповедность, не проявили солидарности и фактически бросили меня в беде. Вскоре общественная природоохранная инициатива затихла, через пару лет (в 1991 г.) ГЗОХ был реорганизован в национальный парк, главного зачинщика общественной инициативы не без оснований уволили за слабую научную работу, другие разъехались, либо ушли на пенсию. А я успешно продолжил свои научные изыскания.

Важным этапом в моей научной жизни стал Проект ГЭФ (Глобального экологического фонда) по сохранению лесов Беловежской пущи (1991 – 1996 гг.), в рамках которого было выделено 1 000 000 $ (1 миллион) – огромнейшие для нас на то время деньги. Тогда, после развала СССР, зарплата была 25 $, ее хватало на полмесяца. Помню, мне приходилось осенью даже возить на брестский рынок и продавать яблоки и груши из своего сада, чтобы дополнять семейный бюджет. Многих включили в проект, платили вначале 50, затем 70% к зарплате. Благодаря этому можно было выживать и заниматься наукой, не думая постоянно о хлебе насущном. По итогам проекта была опубликована книга. И что еще очень важно для меня, в рамках этого проекта в 1995 г. в составе группы из 10 человек я прошел 2,5-месячную стажировку в США (Калифорния) по ГИС (географическая информационная система). Это была моя первая зарубежная поездка, которая оставила на всю жизнь незабываемые впечатления и воспоминания.

На этом я прервусь. О своих духовных поисках в контексте Беловежской пущи и науки расскажу в продолжении.


(При нажатии фотографии немного увеличиваются)

Свадьба, 1987 г., в окружении моих университетских друзей и подруг жены Татьяны

1. Свадьба, 1987 г., в окружении моих университетских друзей и подруг жены Татьяны
Мой ЖЖ-друг spartak_gomel снизу

Сбор короедных ловушек, 1987 г.

2. Сбор короедных ловушек, 1987 г.

Во время энтомологических учетов, 1988 г.  Во время энтомологических учетов, 1988 г. 

3 и 4. Во время энтомологических учетов, 1988 г.

ор почвенных ловушек и сортировка насекомых в лаборатории, 1986 г.

5. Разбор почвенных ловушек и сортировка насекомых в лаборатории, 1996 г.

(Продолжение здесь)

Георгий Козулько
Беловежская пуща

(Свои отзывы, мысли, идеи, вопросы, замечания или несогласия пишите в комментариях внизу (анонимным пользователям при отправке комментария иногда необходимо еще в отдельном окошке ввести кодовый английский текст с картинки) или присылайте на мой электронный адрес: kazulka@tut.by)


(Этот пост в Интернете находится по адресу http://bp21.livejournal.com/93584.html)

Tags: Духовное знание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 75 comments